Потырила...) Даже читать так же восхитительно, как и смотреть

И читать, и смотреть это-одинаковое счастье, катарсис фактиццки))

Olga Galo
21 ч

«Неоконченная пьеса для механического пианино» — из тех фильмов, которые можно пересматривать бесчисленное количество раз; в нём каждая реплика разворачивается в отдельную вселенную; финал великолепен:

ПЛАТОНОВ: Что вам угодно, Порфирий Cеменович?
ГЛАГОЛЬЕВ: Я хочу вам сказать, Михаил Васильевич, что я ненавижу вас. Вы негодяй. Вы погубили мою жизнь. И еще не одну погубите. Вы всех осуждаете, а сами… Вы сеете вокруг себя разврат, безверие. И ужасно, что это безнаказанно, что судьба не бьёт вас… А вас бы избить, изломать бы вас страшно!
ПЛАТОНОВ: А почему вы считаете, что не бьёт, Порфирий Cеменович? Ничто не остается безнаказанным.
ГЛАГОЛЬЕВ (тут же смягчаясь): Михаил Васильевич, вы знаете, я…
ПЛАТОНОВ: Я знаю, что мне безразлично, что вы обо мне думаете, честный человек! Я знаю, отчего вы честный. Грешить не получается. Вы, как и все в вашем возрасте, порицаете то, на что сами по старости просто неспособны. Ясно? (зигзагами сбегает с пригорка)
-
ПЛАТОНОВ (один в поле, глядя на проходящий вдалеке поезд): Господи! Милостивый господи… как немного нужно для счастья — сидеть уютно и тепло в таком вагоне, пить чай у лампы и беседовать о хорошем со случайным попутчиком. И уезжать навегда, насовсем, чтобы не тянулась следом эта бессмысленная череда лет и поступков. Ой, господи! Теперь я знаю наверное: достаточно один раз предать, один раз солгать тому, во что верил и что любил, и уже не выбраться из цепи предательств, лжи, уже не выбраться… Ой, господи! Господи, милостивый господи… Спаси меня и помилуй, укрепи меня и направь…
-
СОФЬЯ (на площадке перед домом, у веранды): Я давно жду вас, Михаил Васильевич! Михаил Васильевич… Уедемте! Вы воскресили меня. Я проснулась от тяжелого сна, я счастлива. Вся моя жизнь будет благодарностью за это. Я всё придумала! Мы начнём новую жизнь! Чистую, как родник, светлую, как солнце. Мы будем работать, работать, работать до пота, до изнеможения! Мы будем… мы будем есть свой хлеб вдали от этой грязи и пыли. Мы будем… наслаждаться трудом! И вся наша жизнь станет праздником справедливости, света и чистоты. Ты будешь учить детей, я буду тебе помогать. Мы будем ходить в простой одежде, есть простую пищу. (закрывая глаза) Только уедем отсюда, Миша, уедем скорее! Бери меня! Вот тебе моя рука! Я так замерзла, пока тебя ждала… (не дождавшись ответа, слышит звуки дерганья двери и открывает глаза) Михаил Васильевич?
ПЛАТОНОВ: А? (пытаясь открыть дверь веранды) Не то… Cофья, не то! (наконец отпирает дверь и врывается в дом) Не то… не то, не то… Мне 35 лет. Мне 35 лет! (пытается отпить воды из чашки и давится рыданиями)
КТО-ТО (с лампой в руке): Михаил Васильевич, что с вами?
ПЛАТОНОВ: Что?!
ТОТ ЖЕ: Что с вами?
ПЛАТОНОВ: Шпионишь?! Шпионишь!!! Мне 35 лет! Всё погибло! Всё! … Cаша! Александра! (распахивает наугад двери спален, слышны визги, все просыпаются) … Всё погибло! 35 лет! … Что?! … Я ноль, я ничтожество! Ноль! Мне 35 лет! Лермонтов восемь лет как лежал в могиле! Наполеон был генералом! А я ничего в вашей проклятой жизни не сделал, ничего! … Cаша!
 ГОЛОСА: Миша, Миша!
ПЛАТОНОВ: Вы погубили мою жизнь! Я ничтожество по вашей милости! … Александра! … Где я? … Бездарный калека! Где мои силы, ум, талант? Пропала жизнь!
ВОЙНИЦЕВА (хозяйка): Успокойтесь, уймитесь!
ПЛАТОНОВ: Что??
САШЕНЬКА (жена Платонова): Мишенька! Уедем отсюда, родной мой!
ПЛАТОНОВ: И ты здесь, хранительница очага, в котором давно уже ничего не тлеет! Ложь, обман! Как я ненавижу тебя с твоими канарейками, борщами! Я знаю, тебе деваться некуда, так же, как и мне! Боже мой, каждый день видеть тебя, слышать твой голос, презирать тебя и себя и знать, что никуда не деться! Куда мы все денемся, куда?! (отталкивает жену)
ГЛАГОЛЬЕВ: Постыдитесь, Михаил Васильевич!
ПЛАТОНОВ: Ничтожество! И я такой же, как и вы все! Все собрались, да? Всем мешаю? Всех перебудил? Ладно! Отдохнёте без меня! (убегает из дома, прыгает с обрыва в реку)
САШЕНЬКА (спускается и входит в реку к Платонову): Миша! Мишенька! Мишенька! Голубчик! Мишенька, родной мой… муж мой… Ты жив… Значит, и я живу. Я очень тебя люблю, Мишенька. Я люблю тебя любого. Весь мир для меня — это ты. Я ничего не боюсь, я всё могу стерпеть… Потому что никто на свете не сможет любить тебя так, как я. Мишенька, ты устал. Ты отдохнешь, и мы снова будем счастливы, и будем жить долго-долго. И нам повезет. И мы увидим жизнь новую, светлую, чистую. И новых, прекрасных людей, которые поймут нас и простят. Только надо любить... Любить, Мишенька! Пока будем любить, будем жить долго-долго и счастливо...
ПЛАТОНОВ: Cашенька… Девочка моя! Спасение…
САШЕНЬКА: Пойдём…
ПЛАТОНОВ: Отчего всё так, отчего?
САШЕНЬКА: Пойдём, мой хороший, пойдём.
ПЛАТОНОВ: Ты прости меня, прошу… ты прости…
САШЕНЬКА: Ну, не надо, пойдем.
ПЛАТОНОВ: Я упал, я ударился… Я не знал, что здесь мелко… Я думал, тут глубоко…
САШЕНЬКА: Пойдём…
Всё общество спускается с холма им навстречу.
ГОЛОС за кадром (утешительно): Всё будет по-старому…
 Над лесом встаёт солнце.