August 6th, 2020

(no subject)

Наглядная иллюстрация к тому, когда жизнь тебя прижимает не по-деццки, а коучи, тьюторы и тренеры личностного роста, итить-колотить их, вместе с психологами с дипломами из ближайшей подворотни пытаются тебе рассказать что тебе нужно делать в этой ситуации.))) Позитивно мыслящие, бля. Вообще не понимаю, что это значит. Для меня позитивным бывает только тест на ВИЧ ))

Мудрец!

Никогда не смотрю по телевизору ни церемонию «Оскар», ни какие другие — жена смотрит. Но тут показывали «Золотой Глобус». Вроде ужасная у них обстановка — я бы вот не смог там сидеть, аплодировать. Но вдруг появляется актер, которого я очень люблю, Энтони Хопкинс, — и я застреваю. О нем что-то рассказывают, идут кадры из фильмов. Выходит сам Хопкинс, произносит речь. И я думаю: и он туда же, и Хопкинса эта слизь — да, слизь, эта тусовка — съела. Так и происходит стирание твоей личности — что потом, кстати, и на их произведениях искусства отражается. Не сразу, но отражается. И мне неохота уже теперь смотреть фильмы с ним — своим приходом туда Хопкинс проявил какую-то ужасную заурядность. Никто из русских актеров не сделал карьеру в Голливуде. Дело не в профессионализме вовсе. Мы им абсолютно чужие, и они — нам. Есть протестанты, католики, есть разные вариации их, есть поляки-славяне, греки-православные — и все это Европа. А Россия — она отдельно. И прежде всего, для этой Европы, Америки она скучна. Африканец ближе Голливуду, чем мы. То, что африканец знает о мире — он знает из англоязычного или франкоязычного кино, книг. Мы же пишем какими-то непонятными буквами, у нас вообще свой большой отдельный мир. Потом африканский актер до определенного момента мирового признания — если ему случится, — он будет знать свое место; все иностранцы в Голливуде — это люди, давшие себя перемолоть. А мы свое место не хотим знать, потому что почитаем себя равными — и имеем все основания. Раньше я отдыхал так: ездил в наши дома творчества на Черном море и в Заволжье. Лучше этого не было. Сейчас я попробовал так отдыхать: ездить туристом. Но оказалось, это более утомительно, чем мои рабочие поездки. Жутко устал. Мне — чтоб отдохнуть, — выясняется, кроме моего дивана, ничего и не нужно. Свобода определяется количеством людей, которых ты можешь послать. Так говорил мой друг Боба. Мое самое большое достижение — своя большая квартира. Я до сорока лет жил в коммуналке. *** Главное — самодисциплина: дисциплина мытья посуды, выбрасывания мусора, работы, мысли. Жальче всего мне сейчас улыбающихся кассирш в супермаркетах. Адская работа. Я сразу вспоминаю, как в самое глухое время застоя сюда приехал один мой знакомый, швейцарец. Жил, смотрел на все. Под конец спрашиваю его: что вам у нас понравилось? Говорит: свобода. Я: как занятно. И что вы видели? «Прежде всего, свобода — в магазинах. У вас продавец — свободный человек, он может сказать: да пошли вы все! Не встанете сейчас в очередь нормально — вообще уйду. А у нас это не люди, а роботы, которые все время улыбаются и все подают-подают-подают. И вообще большинство людей у нас сейчас такие». Я тогда воспринял это с насмешкой — сейчас часто вспоминаю. И деть эту работу никуда нельзя, потому что деньги нужны очень. Я видел, как во Франции наши, закончившие там вуз, становятся профессионалами, но это работа безразмерная: надо почему-то всегда работать с утра и до ночи. Кино сегодня снимают по 12 часов в день. Я участвовал в этой хреновине — и пытался людей образумить. А они говорят: сейчас так работают. Сериальщики — актеры, которые снимаются в сериалах, — у них там вообще круглосуточно идет съемка. И так — месяц, два. В результате актеры стираются абсолютно — что мы на экране и видим. Я говорю шоферу, который везет меня на вокзал после съемок в Питере: «Слушайте, мы же с вами встретились в 9 утра, 14 часов прошло, а вы все за рулем». Говорит: «А я сейчас поеду развозить тех, кто остался, потом в пять утра еще приеду». Слушаю сейчас радио: Франция просит Брюссель поставить хоть какие-то ограничения дальнобойщикам, потому что страшное количество аварий из-за усталости. Чудовищная идет гонка. Человечество сто лет билось за 8-часовой рабочий день, и иногда с кровью, за выходные, за отпуск — и все: это стерлось, время отнято. Как вернуться? Я не знаю, потому что сами трудящиеся по 14 часов работающие на мое предложение протестовать сказали: «Да что вы! Не надо, Сергей Юрьевич. Вы — другое дело, вы уже проскочили, а нам имя зарабатывать надо». *** Обожаю Аль Пачино. Он играет кубинцев, евреев — умеет перевоплощаться. Когда он разговаривает с камерой — он через камеру разговаривает со своим партнером, с миром, с жизнью, со смертью. Это и есть школа Станиславского. Аль Пачино несет ту самую школу, которая исчезла у нас, — это психологический актер в понимании Михаила Чехова. Наш же психологический театр осмеян и освистан нами самими. В современном театре музыкальные ритмы заменили те, которые должны создаваться актерами и мизансценами. Их наличие, но и их таинственная невидимость — это и заставляло людей стоять ночами за билетами на Чехова. Потому что пьесы-то знали — это же не то, что показывали новинку или говорили какие-то слова новые. Но было то дрожание ритмов, которое дает, может быть, более тонкие и более проникающие в человека эмоции и мысли, чем музыка. Режиссеры и актеры просто снимают с себя труды. *** Чувствую, что не только я, но и все теперь, утверждая себя в чем-то, не имеют времени, чтобы услышать или разглядеть соседнее явление. Откуда раньше бралось время интересоваться всем, что пишется сейчас у нас, на Западе, новостями науки? Парадокс: машины помогают нам сейчас делать все быстрее, а наше КПД в работе, в любви, в семье невероятно снизилось. *** Никогда не забуду японку Кеку. Я ставил в Токио спектакль «Йун Габриэль Боркман» по Ибсену. Мне представляют молоденькую актрису Кеку. Там была совсем маленькая роль девушки, которая приходит в комнату к Боркману, играет на рояле и больше не появляется. Спрашиваю: «Вы играете на рояле?» — «Нет, не играю». Ну ничего, говорю, Григ будет по радио звучать, а вы будете просто слушать, либо за кулисы посадим музыканта, что хуже, конечно. Она спрашивает: «А может быть, я буду играть?» Что вы, говорю, это сложно. И уезжаю. Проходит два месяца, у нас фуршет, едим какое-то мясо — меня зовут: «Мы хотим, чтобы Кеку вам сыграла». Она садится — пальчики, как спички, — и мощно играет «Норвежский танец» Грига, труднейшую, виртуозную вещь. Как? Что? «Вы что, в школу поступили?» — «Да, учительницу взяла». — «Подождите, вы же были на гастролях в Америке». — «Была, да». Она в Америке договорилась и все свободное время не ходила по Америке, а училась. Мне было стыдно, я же предупреждал, что это маленькая роль, что это вообще никто не оценит. Стоит и вежливо улыбается — она просто хотела сделать все наилучшим образом". Сергей Юрский

Collapse )

Бегство из зоопарка

Вчера купила. Прочитала. Издание роскошное совершенно, подарочное, бумага мелованная. Написано очень хорошо, Кушнир молодец. Масса документов, рассказы людей, близко знавших Михаил Васильевича, не только музыкантов, масса фото, которых я не видела. Кушнир огромную работу проделал, он молодец, все написано и сверстано с огромной любовью и уважением к Майку. Майка и так всегда было жалко, а сейчас пряди до слез. Он и не должен был прожить больше своих 36, не вписывался он ни в перестройку, и уж в дальнейшее сучье время не вписался бы точно, ушла бы от него Наталья или не ушла. Ее тоже можно вполне понять, она хорошая, любила его, но есть предел всему. Писать дальше он бы не смог, итак за 20 с лишним лет- колоссальное наследие, случиться и продаться - не с его воспитанием и принципами, интеллигент до мозга костей, потомственный, значит, наверное все так, как и должно было быть. Довольно жёстко высказался о Цое после его гибели, но думаю, душой не покривил, что Цой довольно холодно и рационально умел заводить знакомства и пользоваться людьми. Майк не умел никем пользоваться, хотя тоже не был сахарным сиропом, отнюдь. В общем, очень хорошая книга, исторический фактически. Скоро все потихоньку уйдут, а тут целая эпоха, ее дух, сохранённый на страницах. PS. Майк ведь и рисовал прекрасно ( как он отрисовывал обложки альбомов музыкальных, которые собирал!), и переводчиком был прекрасным, его английский был выше всех похвал! Жить и крутиться только не умел, не ушлый БГ, и окружение до его уровня не дотягивало, поэтому и умер рано. Или вовремя, если быть точным. Не расплескался, не стал приторговывает собой. Единственный в своем роде. Уникум. Таких больше не будет.

Collapse )