Вспомнилось тут. Про Бардема и Esquire



В продолжении к интервью Уокена в Esquire. Году в 2007 я предложила Esquire cделать материал с отличными цитатами Хавьера Бардема (чтоб прям мордой на обложку). Он тогда был отличным актером и известен только в Испании, и немножко совсем в Штатах, потому что снялся уже у Шнабеля в Before night falls. но в целом в мире его особо никто не знал (а тут совсем беда, судя по разговорам с редакторами разных модных и около того журналов. Мы очень мило тогда пообщались с Дмитрием Голубовским (тогда еще не главредом), но предложение не прошло, потому что на обложках были тогда только old school - Малкович, Пачино, Клинт Иствуд etc. На мой осторожный вопрос: "А как насчет Кевина Смита?", он ответил что-то вроде: "Мы тоже очень любим, но для нас молод еще". Я долго веселилась :)

( Робертино дорос), Бардем то бишь, до обложки русского Esquire только в апреле 2012 года, постаревший и тоскливый.

1/3 цитат примерно те же, что я им тогда предлагала в 2007, но у меня были куда интереснее и разнообразнее, ибо я тогда в поисках материала носом землю рыла, и докопалась аж до университетских студенческих журналов с интервью с Б. Отличные интервью были, кстати.

Summarizing, Никогда не понимала, что за радость пихать на обложку людей уже на спаде карьеры. Только потому что теперь про них знают и в России, а раньше только (самые больные на голову) "гурманы" от кино? Или это тренд такой тут, все с опозданием на 5 -7 лет, когда бум уже прошел?

Всегда считала, что забеги впереди паровоза куда забавнее (даже если это и опасно). Кто не рискует, тот сами знаете что...

PS. Тогда после долгих мытарств и переписываний, моя статья в 2007 г. о Бардеме вышла в журнале Mini. Где-то журнал валяется.
Сохранилась еще одна версия, она мне нравится даже больше местами. По-моему, ее я предлагала в Gala, где меня послали (кажется).




БАРДЕМ VS БАРДЕМА

Он - человек парадоксов. Обладая внешностью мачо и секс-террориста, он скромен и не cлишком уверен в себе, любезен с журналистами, но не обсуждает свою частную жизнь, никогда не руководствуется суммой гонорара или громким именем режиссера, выбирая лишь те роли, где может в очередной раз доказать свою профпригодность. Причем, чем роль сложнее, тем, как говорила Алиса у Кэррола «любопытственнее». Мы увидим Хавьера Бардема в новом фильме живого классика Милоша Формана «Призраки Гойи» о последних годах испанской инквизиции.

Aктеров Системы и Метода, пришедшим на смену кинобогам и киномонстрам Марлону Брандо, Роберту Де Ниро и Аль Пачино, обладающих, помимо внешних данных, еще и способностью перевоплощаться в персонажа до такой степени неузнаваемости, когда начинаешь сомневаться в существовании личности самого актера, задаваясь вопросом в духе классика: «А был ли мальчик?», можно пересчитать по пальцам обеих рук. Дэй-Льюис, Олдмен, Дауни-младший, Нортон, Пенн, Депп. Хавьер Бардем замыкает эту «великолепную семерку».

Актерами не только становятся, но и рождаются, тем более, если сразу три поколения твоей семьи посвятили себя кинематографу.
Хавьер Анхель Энсинас Бардем родился 1 марта 1969 года в Лас-Пальмас (Гран-Канариа, Испания), в семье, где, кино буквально вошло в состав ДНК. Его бабушка - Матильде Муньос Сампедро и дедушка Рафаэль Бардем были актерами, дядя Хуан Антонио Бардем - известный испанский сценарист, режиссер, обладатель премии фестиваля в Каннах («Добро пожаловать, мистер Маршалл» (1953) и Московского кинофестиваля («Конец недели» (1977) и «Семь дней в январе» (1979). Он работал вместе с Луисом Бунюэлем, активно критиковал режим диктатора Франко в своих фильмах, был убежденным коммунистом и уважаемым в стране диссидентом, за что отсидел 5 лет в тюрьме. Его мама Пилар и старшие брат Карлос и сестра Моника, тоже актеры, не раз снималась вместе с младшим Бардемом в одних картинах. Тут уж хочешь - не хочешь, а приходится поддерживать планку на соответствующей высоте.

Его родители расстались, когда младшему из Бардемов было всего 2 года, Пилар Бардем вместе с детьми переехала в Мадрид, а уже в 6 лет он играл вместе с мамой в мини-телесериале «Плут». Начало звездного пути отнюдь не было усыпано розами, у семьи было не так уж много денег и Хавьер рано начал работать. Преодолевая детские комплексы («Вообще-то, я всегда был застенчивым парнем, даже если по мне этого и не скажешь»). Бардем участвовал в массе телевизионных постановок, гастролировал с независимой театральной труппой, играл в регби в национальной сборной Испании («играть в регби в Испании почти тоже самое, что быть тореадором в Японии»), изучал живопись в Escuela de Artes y Officios в Мадриде. Впрочем, кем он только не был – от вышибалы в клубе до стриптизера. Когда ему стукнуло 20, он, выходя из дискотеки, наткнулся на какого-то отморозка, который, спросив, что-то вроде: «Ты, что ли, Хавьер Бардем?», врезал ему по носу и сломал переносицу. Этот легкий дефект не только сделал Бардема еще более неординарным и сексуально привлекательным, но и впоследствии помог ему получить и сыграть роль, за которую он (единственный среди испанских актеров!) был номинирован на «Оскар». Но об этом позднее.

Первый фильм, принесший Бардему широкое признание в Испании, стала грустная секс-комедия «Любовь, секс и ветчина» второго после Альмодовара мастера эпатажа режиссера Хосе Хуана Бигаса Луны. Роль юного мачо-соблазнителя - самое явное амплуа Хавьера Бардема, которое можно было бы эксплуатировать и получать при этом неплохие дивиденды всю оставшуюся жизнь, не будь наш герой так требователен к своему актерскому дарованию. Вместе с ним здесь поблескивали не менее юные Пенелопа Крус и Хорди Мойя (с которым они будут страстно заниматься сексом и мучить друг друга во «Второй коже»).

После нескольких удачных ролей в «Считанных днях» и «Рот в рот», за которые он получил национальные премии «Гойя» как лучший актер, Бардем принял участие в блестящем международном проекте «Пердита Дуранго» Алекса Де Ла Иглесиа, где впервые чуть-чуть заговорит по-английски. В этой road-movie-комедии, полной черного юмора, секса, погонь и стрельбы его улыбчивый бывший морской пехотинец-junkie-шаман Ромео Долороса, с длинными волосами и дурацкими выбритыми височками будет сыпать цитатами из бертоновского «Бэтмена», бегать от растяпы-детектива (Джеймс Гэндолфини) и будет застрелен двоюродным братом-гангстером (родной брат Карлос).
Затем он появился у Педро Альмодовара в «Живой плоти» (в эпизодах снялись Пилар Бардем и Пенелопа Крус), у которого он уже мелькал в «Высоких каблуках» и «Свяжи меня!» и сыграет парализованного полицейского. Маэстро Альмадовар первым посадит Хавьера в инвалидное кресло, тот будет так убедительно ездить в нем по баскетбольной площадке и забивать голы, что получит 3ю «Гойю» как лучший актер, а Альмодовар лично подтвердит, что «Хавьер Бардем большой мастер по созданию образов, которые весьма далеки от его собственной личности». Против Альмодовара не попрешь - уж кто-кто, а он-то в классных парнях и талантливых актерах толк знает!

В «Между ног» Мануэля Гомеса Перейры он сыграл отвратительного (это при бардемовском-то обаянии!) типа - подсевшего на секс-по-телефону сценариста-убийцу напару с одной из муз Альмодовара Викторией Абриль, про которую Бардем позднее скажет, что она «великая актриса и самая привлекательная женщина из всех, кого я встречал. Таких в Испании больше нет!». Впрочем, про то, какой Бардем скромный, мы уже наслышаны.

На рубеже нового тысячелетия Бардем с легкостью царевны-лягушки скинул с себя «кожу» «пожирателя женщин», чтобы играть тонких, нервных и страдающих геев. В новом амплуа он выглядел ничуть не менее органичным. Вот только не надо отождествлять Бардема с его ролями. Он слишком глубоко проникает в ткань роли (большой привет от Станиславского-М.Чехова-Страсберга-Адлер), тем паче, если роль так же далека от его собственной личности, как идеалистические лозунги морального кодекса строителя коммунизма от реалий режима.

Первым «опытом» в новом направлении был успешный хирург Диего во «Второй коже» режиссера-дебютанта Херардо Веры. Его партнером стал упомянутый уже Хорди Мойя- еще одна испанская, а после «Кокаина» и международная кинозвезда. Интимные сцены и душевные страдания в исполнении Бардема выглядели столь естественно, что его стали донимать вопросом: «А не гей ли ты сам, мил человек?», на что он вежливо отвечал: «Нет, я не гей, у меня есть подружка, но если все хотят это знать, значит, я хорошо сыграл свою роль». Его экранный персонаж, как лермонтовский парус, искал покоя, а в жизни покой Бардему теперь будет только сниться. Грядут перемены.

Джулиан Шнабель, известный нью-йоркский художник и режиссер («Баския»), живущий со своей испанской красавицей-женой Олатц Гарменией-Шнабель (сыгравшей в фильме «Перед тем, как наступит ночь» мать Бардема) между Сан-Себастьяном и Нью-Йорком и видевший его испанские работы, предложил Бардему сыграть кубинского писателя Рейнальдо Аренаса, преследуемого режимом Кастро за поэзию и гомосексуализм, бежавшего в Штаты и умершего там от СПИДа. Эту роль должен был играть Бенисио Дель Торо, но когда Бардем для роли похудел на 15 кг, научился печатать на машинке и говорить по-английски (которого он вообще не знал) с кубинским акцентом с помощью своей красивой подружки-переводчицы Кристины Палес, с которой он уже более 10 лет, то автор сценария и близкий друг Аренаса Ласаро Гомес Карийес закричал: «Хавьер, ты вылитый Рейнальдо!». Сам Бардем сильно сомневался, что он, испанец сможет сыграть опального кубинского поэта-диссидента, но «за три недели, что я провел на Кубе, готовясь к съемкам, я много узнал об этой стране и о Рейнальдо, и понял, что у нас много общего, даже сломанный нос и решил, что смогу справиться с ролью. Чтобы сыграть сцену смерти, я раз 13 пересматривал «Филадельфию» с Томом Хэнксом – учился, как сделать ее как можно более достоверной». В эпизодах в картине сыграли еще двое из «семерки»: почти неузнаваемый в образе крестьянина Шон Пенн и Джонни Депп, одинаково прекрасный как в роли красотки-трансвестита, так и в роли садиста-следователя.

Когда Бардем увидел себя на экране, он был в ужасе: «Я потратил полгода жизни на эту роль и ожидал чего-то большего, чем увидеть испанского парня, который пыжится изо всех сил, чтобы быть понятым англоязычной аудиторией». Опять это бардемовское самоедство. Сыграв Аренаса, он стал звездой международного уровня: был номинирован на «Оскар» и «Золотой глобус», получил «Чашу Вольпи» в Венеции и еще одну высокую награду – его Бог и кумир Аль Пачино спустился с Олимпа, чтобы позвонить в Мадрид и сказать: «Старик, отличная работа»: «В три часа ночи в моем доме раздался телефонный звонок, я сразу узнал голос Аль Пачино, ведь я видел все его фильмы. Кристина ревниво спросила, кто это, я попытался ее успокоить: «Не волнуйся, детка, это всего лишь сеньор Пачино». Тут она занервничала еще больше».

Он хочет уважать себя и свою работу так же, как и в самом начале карьеры, в связи с чем отказался от роли террориста Рейнара в очередной серии Бондианы «И целого мира мало», чтобы играть совершенно непохожих на него персонажей. Сначала он с радостью принял предложение Джона Малковича и сыграл в его режиссерского дебюте «Танцующая наверху» сильного духом детектива-полицейского лейтенанта Рехаса, борющегося с террором в Перу 80-х, а чуть позже у дебютанта Фернандо Леона де Араноа лысеющего бородатого безработного докера средних лет в «Понедельниках под солнцем». «В Испании я вроде как «человек из Голливуда», а эта роль была возможностью заставить всех поверить, что я простой рабочий с судоверфи». Фильм был номинирован на «Оскар», имел огромный успех в Испании, а на премьерных показах на кинофестивалях в Палм Спрингс и Sundance зрители аплодировали Бардему стоя.

«Для меня неважно - главная роль или второстепенная и страна, в которой будет сниматься кино. Кино интернационально, а качество роли для меня важнее ее значимости в фильме. Самые безумные сценарии и роли - прерогатива независимых компаний, там режиссеры и продюсеры меньше повернуты на бокс-офисе».
Компании-мейджоры не в обиде. Например, DreamWorks SKG, где он снялся «Соучастнике» Майкла Манна в маленьком камео наркобарона Феликса. Должен же он иногда думать о своей американской карьере, вон, некоторые соотечественники ради этого даже Котов-в-сапогах озвучивают, а тут всего-то драгдилер? Но вершиной его мастерства погружения в образ стало «Море внутри» Алехандро Аменабара. И правда, поди сыграй сразу два возраста и состояния Рамона Сампедро: 22-летнего красавца-моряка, любимца женщин и 55-летнего, полностью парализованного поэта и общественного деятеля, 6 лет боровшегося за добровольную эвтаназию. Бардем справился с блеском, но роль потребовала от него колоссальных физических и психологических затрат: 10 часов почти без движения ежедневно, 5-часовые «пытки» с гримом, многократный пересмотр видео, на котором Сампедро уходил из жизни. Актер в который раз доказал, что на все готов ради искусства. В 2005 фильм получил 14 премий «Гойя» и «Оскар», а Бардем - вторую «Чашу Вольпи», кроме того, вошел в Top 50 самых красивых испанцев/латиноамериканцев в шоу-бизнесе, отказался от роли в сиквеле «Основного инстинкта» и поучаствовал в работе жюри Каннского фестиваля.

В байопике «Призраки Гойи» Милоша Формана в компании со Стелланом Скарсгардом (Франческо Гойя) и Натали Портман (его модель Инес) он играет монаха-инквизитора брата Лоренцо – пожалуй, первого по-настоящему жуткого злодея в своей карьере. Поклонники Бардема на форумах во время съемок фильма обсуждали вопрос, был ли у него роман с малышкой Портман или их совместный поход в клуб в Мадриде – лишь часть промоушна фильма. По словам Бардема, «несмотря на все ужасы той эпохи, фильм полон юмора и очень точно отображает портрет испанского общества конца XVIII века». Кроме того, он снимается в новом фильме братьев Коэнов “No country for old mеn” вместе с Томми Ли Джонсом и в картине Майка Ньюэлла по роману Г.Г. Маркеса «Love in the time of cholera».
К собственной всевозрастающей популярности Хавьер Бардем относится философски: «Я знаю, что такое взлеты и падения для актера. Я наблюдал это в собственной семье. Сегодня ты на вершине мира, а завтра никому не нужен. Я просто делаю свое дело и не думаю о будущем».
C, 2006